Общие тенденции развития и размещения.

Благодаря более высоким темпам роста, выпуску огромного и всевозрастающего количества разного рода изделий, предназначенных как для личного, так и для производственного потребления, промышленность превратилась в ведущую отрасль мирового хозяйства, хотя в ней занята примерно лишь пятая часть экономически активного населения земного шара.

Отдельные отрасли промышленности растут далеко не одинаковыми темпами: добывающие, например, обычно имеют значительно более низкие темпы, чем обрабатывающие, так что доля их в структуре валовой продукции мировой промышленности снизилась уже до 1/10. Среди обрабатывающих отраслей медленнее всего развиваются так называемые старые отрасли, и в первую очередь текстильная и пищевая. Более быстрый рост характерен для новых отраслей, во многом определявших научно-технический прогресс в первой половине XX в., таких, скажем, как производство алюминия. Но еще быстрее растут новейшие отрасли, порожденные уже непосредственно НТР наших дней. Здесь можно " говорить об «авангардной тройке»: электроэнергетике, машиностроении и химической промышленности, которые развиваются опережающими темпами. Такое опережение вполне закономерно, поскольку с первой из них связаны революционные преобразования в производстве энергии, приводящей в движение технику, со второй - качественный переворот в самой технике, а с третьей - коренные изменения в сырье и в материалах. В""на-иболее развитых странах мира доля электроэнергетики в валовой продукции промышленности составляет обычно 2-5%, доля машиностроения- 30-35, доля химической промышленности - 10-15, а доля в целом всей «тройки» - до 50% и более.

Понятно, однако, что доля даже самых прогрессивных отраслей не может увеличиваться беспредельно. Поэтому после достижения более или менее стабильных пропорций между отдельными крупными комплексными отраслями (т. е. пропорций в макроструктуре) неизбежно происходят сдвиги в пределах их внутренней структуры (микроструктуры). Например, доля машиностроения может оставаться неизменной, но в его пределах выпуск ЭВМ растет гораздо быстрее, чем выпуск товарных вагонов; приборов - быстрее, чем ткацких станков; в химической промышленности производство синтетических волокон намного опережает производство соды, а производство пластмасс- производство хлора и карбида кальция и т. д.

Наряду с изменением отраслевых пропорций происходят существенные изменения и в размещении промышленности. Они наиболее заметны в некоторых ранее отстававших в своем развитии странах, переживающих этап бурной индустриализации и активного формирования территориальной структуры хозяйства. Очень наглядны эти изменения и в тех странах высокого уровня индустриализации, где в последнее время происходит активное промышленное освоение новых, зачастую труднодоступных районов (например, северных и восточных - в России; Аляски- в США; северных и западных- в Канаде; северных, западных и центральных - в Австралии) или участков континентального шельфа (под морское горное дело). Во всех этих случаях главным фактором притяжения промышленности служат богатейшие минерально-сырьевые ресурсы, а в качестве «пионерной» отрасли выступает добывающая.

Для индустриально развитых стран (в первую очередь небольших по площади), где территориальная структура промышленности сформировалась уже и в деталях и где почти весь прирост продукции достигается повышением производительности труда, сдвиги в размещении промышленного производства заметны меньше. Однако это не означает, что их нет вовсе. Научно-техническая революция видоизменила многие старые факторы размещения, вызвала к жизни новые. Для определения их совокупного воздействия необходим более глубокий, более тонкий географический анализ.

Так, еще недавно принцип экономии на транспортных расходах во многих случаях оказывал решающее влияние на размещение промышленности, резко усиливая ее топливно-сырьевую или потребительскую ориентацию. Внедрение новых видов транспорта и транспортных средств (трубопроводы, ЛЭП, супертанкеры и др.) делает экономически оправданной транспортировку топлива и сырья на все более дальние расстояния. Поэтому в наши дни, к тому же в условиях расширения международных экономических связей, относительная бедность топливной и сырьевой базы уже не служит столь серьезным препятствием для развития крупной обрабатывающей промышленности, о чем свидетельствуют хотя бы примеры Японии, Италии, Германии, Венгрии. Да и в странах, обладающих значительными минерально-сырьевыми ресурсами, районообразующая роль бассейнов их добычи (прежде всего угольных) заметно уменьшилась. Одновременно возросла ориентация на выгоды транспортно-географического положения. Такое изменение.«сил притяжения» во многих, особенно развитых, капиталистических странах вызвало значительный сдвиг промышленности к морю.

Еще недавно одним из важнейших факторов размещения промышленности служило наличие избыточных трудовых ресурсов. В эпоху НТР решающую роль начинает играть не столько их количество, сколько качество. Иными словами, происходит усиление ориентации на квалифицированную рабочую силу, так как от этого все более зависят использование современной техники, рост производительности труда.

В эпоху НТР резко усилилось значение специализации промышленности. В условиях постоянно растущего ассортимента продукции наиболее эффективными оказываются, как правило, крупные специализированные предприятия, широко использующие преимущества межрайонного и международного географического разделения труда. Такая специализация все чаще приводит к территориальному разрыву единой технологической цепочки производства, например отрыву верхних, обрабатывающих «этажей» промышленности от нижних, добывающих. Внутриотраслевое комбинирование, если только оно не связано с комплексной переработкой сырья, постепенно теряет свое былое значение. В России, например, с его огромными расстояниями зона сбыта продукции мощных специализированных заводов нередко охватывает территорию нескольких экономических районов.

Возможность территориального разрыва единого технологического цикла, уменьшение роли комбинирования, казалось бы, должны были повлечь за собой рассредоточение в размещении промышленности. К тому же рассредоточению способствует и внедрение некоторых принципиально новых видов технологии, которые эффективны на сравнительно небольших предприятиях («мини-заводах»). Еще более мощным стимулом этого процесса выступают меры по охране окружающей среды, политика децентрализации.

Тем не менее и для современного этапа остается характерной территориальная концентрация производства, сопровождающаяся расширением старых и формированием новых промышленных районов, узлов, индустриальных парков. Более того, территориальная концентрация, как правило, усиливается. Но в основе ее лежит уже не столько стремление к облегчению производственных связей между промышленными предприятиями, сколько ориентация на выгоды транспортно-географического положения, на квалификацию трудовых ресурсов, на совместное использование готовой инфраструктуры, удобства получения информации, необходимой для принятия решений по управлению производством, и т. д.

Таковы главные общие закономерности размещения промышленности, общие черты сдвигов в ее территориальной структуре, вытекающие из современного этапа НТР. Но конкретные формы проявления этих общих закономерностей и результаты их действия в каждой из двух мировых хозяйственных систем существенно различны. Размещение промышленности в социалистических странах складывается планомерно, с учетом особенностей каждой страны и интересов международного социалистического разделения труда. В капиталистических странах оно принимает нерациональные, а зачастую и уродливые формы, которые не могут предотвратить никакое государственное регулирование, никакая региональная политика. Конкретные иллюстрации этих различий мы найдем в следующих разделах, посвященных развитию отраслей промышленности.

Энергетика

За период с 1860 по 1976 г. потребление топлива и энергии в мире увеличилось в 18 раз: с 500 млн. т условного топлива до более чем 9 млрд. т в год. Оно удваивается примерно через каждые 12-14 лет. Только за последнюю четверть века было израсходовано больше энергетических ресурсов, чем за всю предшествующую историю человечества.

В перспективе эта тенденция, очевидно, не только сохранится, но и усилится. И не удивительно: развитие энергетики оказывает огромное влияние на уровень, структуру и размещение всей промышленности, транспорта и других отраслей хозяйства, на бытовые условия жизни людей.-Именно поэтому величина общего и душевого потребления энергии принадлежит к числу самых главных показателей экономического развития.

В наше время на одного жителя Земли производится более 2 т условного топлива и около 2 тыс. кВт-ч электроэнергии. Однако за этим показателем скрыты огромные различия между странами. Так, на США, в которых проживает лишь немногим более 1/20 населения мира, приходится 1/3 мирового потребления энергоресурсов. В развивающихся же странах, где живет 1/2 населения Земли, потребляется менее 1/5 всех энергетических ресурсов. По показателям душевой выработки электроэнергии развивающиеся страны пока отстают от развитых капиталистических государств в десятки, а нередко и в сотни раз. Однако начавшаяся индустриализация этих стран должна привести к постепенному сокращению разрыва в показателях энерговооруженности.

Согласно имеющимся оценкам, мировое потребление топлива и энергии к 2000 г. достигнет 20-30 млрд. т условного топлива; в этом случае на одного жителя Земли будет в среднем приходиться по 4-5 т, что соответствует нынешнему уровню Германии или Великобритании. Но такой прогрессирующий расход энергетических ресурсов вызвал к жизни проблему обеспеченности ими человечества, предотвращения угрозы энергетического голода.

Еще недавно казалось, что для подобного беспокойства нет повода. Энергетические ресурсы нашей планеты очень велики: 12,5 трлн. т запасов минерального топлива (уголь, нефть, природный газ, горючие сланцы) при современном уровне мирового энергопотребления должно хватить более чем на 1000 лет; полный гидроэнергетический потенциал рек Земли составляет гигантскую величину - около 33 трлн. кВт•ч, а огромные запасы расщепляющихся материалов - урана и тория - содержат значительно больше тепловой энергии, чем все известные ныне ресурсы минерального топлива.

Разве при этом можно вообще вести речь о недостаточности энергоресурсов? Оказывается, можно. И вот почему. Прежде всего нужно иметь в виду, что при современном уровне техники мы в состоянии извлечь из недр Земли лишь меньшую часть имеющихся там энергетических ресурсов. По расчетам русских специалистов, запасы, доступные для извлечения при экономически оправданных затратах, составляют лишь около 30% от общих. Добавим, что из суммарного технического потенциала мировых гидроэнергоресурсов экономически выгодно использовать только половину; из огромных запасов уранового сырья лишь сравнительно небольшая часть имеет такую концентрацию, которая делает рентабельным извлечение урана. К тому же в последнее время во многих старых индустриальных странах происходит быстрое ухудшение горно-геологических условий эксплуатации месторождений топлива.

Конечно, под воздействием НТР эффективность разведки, извлечения, переработки и использования энергетических ресурсов постоянно возрастает, в хозяйственный оборот вовлекаются месторождения топлива, расположенные в отдаленных, малообжитых и труднодоступных районах, а также на морских шельфах. Но процесс этот и длительный, и дорогостоящий.

Если все это учесть, станет понятным, почему в большинстве имеющихся прогнозов энергообеспеченности речь идет далеко не о тысячелетиях, а по большей части о сроке в 150-300 лет.

Более того, некоторые страны уже вступили в полосу дефицита топлива и энергии, если иметь в виду их собственные энергоресурсы. Так, страны Западной Европы в 1950 г. покрывали импортом 20% своих потребностей в энергетических ресурсах, а в 1975 г. - уже почти ²/₃. В Италии, Бельгии, Швеции, Дании эта доля еще выше. Япония ввозит около 9/10 необходимых ей энергоресурсов. В последнее время импорт энергии начал быстро расти и в США.

Наконец, - и это едва ли не самое главное - при оценке обеспеченности топливными ресурсами необходимо учитывать их структуру, которая весьма специфична. В общих запасах минерального топлива на земном шаре доля угля составляет примерно 90%, тогда как доля нефти и природного газа - 6 и 4%.

В течение длительного периода - вторая половина XIX и начало XX в. - такая структура ресурсов в общем соответствовала потребностям в топливе. В 20-х годах нашего столетия доля угля в мировом потреблении энергоресурсов достигла максимума - ⁴/₅. С тех пор ее снижение стало главным направлением сдвигов в структуре мирового энергобаланса. В середине 70-х годов эта доля сократилась уже до 1/4, а в США и некоторых странах Западной Европы была еще ниже. Такое снижение связано прежде всего с резким увеличением добычи и потребления более эффективных видов топлива: в пересчете на теплотворную способность себестоимость нефти в 5 раз, а природного газа в 10 раз ниже себестоимости угля.

Все это не означает, что уголь как топливо доживает последние дни. Происходит реконструкция мировой угольной промышленности, ее концентрация - сооружение более крупных механизированных и автоматизированных шахт, всемерное увеличение добычи открытым способом. Основными потребителями угля остаются тепловые электростанции и предприятия черной металлургии, хотя некоторые авторы полагают, что считавшийся нерасторжимым «брачный союз» между углем и сталью уже вступил в стадию распада.

В 1976 г. во всем мире выработано около 7 трлн. кВт-ч электроэнергии, в том числе ⁴/₅ - на тепловых электростанциях (ТЭС). Для развития тепловой электроэнергетики также очень характерна концентрация. В России, США, Японии имеются тепловые электростанции мощностью 3 млн. кВт и более. В стадии строительства находятся ТЭС мощностью около 5 млн., проектируются станции в 5-10 млн. кВт.

Изучение закономерностей размещения угольных ресурсов Земли русскими учеными позволило выявить пояса угленакопления, угленосные провинции и области. Наиболее богат ресурсами угля материк Евразии; на втором месте стоит Северная Америка; запасы остальных континентов и крупных регионов Земли значительно скромнее. В середине 70-х годов во всем мире добывалось более 3 млрд. т угля в год; при этом почти 60% - в социалистических странах, в том числе более 15% - в Ро. Много угля добывают также в Китае, Польше, Германии, Чехословакии. Добыча твердого топлива в социалистических странах продолжает расти.

Главная особенность географии угольной промышленности в мировой капиталистической системе хозяйства заключается в том, что почти все запасы и ⁹/₁₀ добычи этого вида топлива сосредоточены в развитых странах. Но в Западной Европе пик развития отрасли был пройден еще в 1956 г., и с тех пор добыча угля в Великобритании и во Франции уменьшилась почти вдвое; заметно упала она в Германии, Бельгии и других странах, где прекратили и прекращают добычу целые угольные бассейны. Застой в угольной промышленности Западной Европы объясняется ухудшением горно-геологических условий добычи и ростом ее себестоимости, конкуренцией более дешевого американского угля, повышенной сер-нистостью многих марок, использование которых в последнее время резко ограничивается или вовсе запрещается, в связи с мерами по охране окружающей среды. Аналогичные процессы в общем характерны и для США, где пик добычи пройден еще в 1947 г.

Но главная причина - вытеснение угля более эффективными видами топлива: нефтью и природным газом.

В 1960 г. в мире было добыто немногим более 1 млрд. т нефти, а в 1976 г. - уже свыше 2,8 млрд. т. Быстро растет также добыча природного газа. В мировом энергобалансе на нефть и природный газ теперь приходится почти 50%.

Одновременно расширяется и география нефтяной и газовой промышленности: нефть добывается более чем в 60, а природный газ - примерно в 50 странах. Однако основную часть этих видов топлива дает лишь десяток стран.

Среди социалистических государств по запасам и добыче нефти и газа выделяется Россия, где «эстафета» главной нефтяной базы в послевоенные годы перешла от Азербайджана сначала к Волго-Уральской нефтегазоносной провинции, а затем к Западно-Сибирской, которая теперь обеспечивает основной прирост добычи нефти и газа в нашей стране.

Нефть и газ обнаружены также на Мангышлаке, в пустынях Узбекистана и Туркмении. На очереди Сибирская платформа - самый большой в России ареал накопления осадочных пород.

В географии нефтяной и газовой промышленности капиталистического мира за последние десятилетия также произошли очень большие изменения.

Перед второй мировой войной ²/₃ нефти и почти весь природный газ давали США. С тех пор доля этой страны, особенно в добыче нефти, резко снизилась. В первое время после войны наиболее быстро росла она в Венесуэле, которая превратилась в одного из крупнейших экспортеров нефти. Затем еще более высокими темпами начинает расти нефтяная промышленность ряда стран Ближнего и Среднего Востока - Ирана, Саудовской Аравии, Кувейта, Ирака и некоторых других. В 60-х годах в Африке, сначала в Северной (Алжир, Ливия), а затем и в Западной (Нигерия), были открыты крупные месторождения. Все это привело к тому, что ныне почти ⁹/₁₀ разведанных запасов нефти и около ³/₄ всеи ее добычи в мировой капиталистической системе хозяйства приходится на развивающиеся страны. Из развитых капиталистических стран крупными масштабами добычи пока выделяются только США и, пожалуй, Канада.

К середине 70-х годов сформировались четыре главных ареала размещения нефтегазовой промышленности капиталистических и развивающихся стран.

Первый из них - Ближний и Средний Восток. Для этого ареала характерно не только наличие огромных запасов, но и концентрация их преимущественно на крупных и уникальных месторождениях. Иран, например, дает лишь в полтора раза меньше нефти, чем США, но получает это количество из 500 скважин, тогда как США - из 500 тысяч! Для извлечения одной тонны нефти в Иране надо затратить 50 центов, в США - 10 долларов.

Второй ареал - США и Канада. Здесь основные перспективы увеличения добычи связаны с освоением недавно открытых месторождений на Аляске и на крайнем севере Канады. Разработка их уже ведется, хотя бурение скважин обходится в этих местах в десятки раз дороже, да и доставка нефти в районы потребления представляет сложную проблему.

Третий ареал - Северная и Западная Африка, четвертый - Венесуэла. Значительное количество нефти добывается также в Индонезии.

В последнее время на географию добычи нефти и газа все большее влияние оказывает использование морских месторождений: к 1976 г. вблизи берегов 40 стран их было открыто уже более 500. Запасы «морской нефти» оцениваются в 20-30 млрд. т и более. А ведь пока разведана лишь 1/10 общей площади континентального шельфа, равной 26 млн. кв. км. Морские месторождения дают уже около 1/8 всей добываемой в мире нефти; предполагают, что к 1985 г. эта доля возрастет до 1/3. Современная техника позволяет вести бурение в море при глубинах свыше 200 и даже 300 м. Одним из важных новых районов добычи газа и нефти стала акватория Северного моря. Но даже по самым оптимистическим прогнозам, эти морские месторождения вряд ли удовлетворят более 1/5 потребностей Западной Европы. Ориентация ее стран на импорт жидкого топлива сохранится и впредь, и основными поставщиками останутся развивающиеся страны.

Территориальный разрыв между районами добычи и потребления - самая характерная черта международного географического разделения труда в нефтяной промышленности мировой капиталистической системы хозяйства.

Как показали события середины 70-х годов, все возрастающая зависимость развитых капиталистических государств от импорта нефти, ошибки в их внутренней энергетической политике и своекорыстные действия нефтяных монополий в условиях усиления борьбы развивающихся -стран за свои нефтяные богатства привели капиталистический мир к энергетическому кризису. Главная его причина заключается не в общем недостатке нефтяных ресурсов, а в характерном для капиталистической системы неравноправии при их использовании.

Территориальный разрыв наблюдается и в размещении нефтепереработки. Например, общая мощность нефтеперерабатывающих заводов во всех 14 нефтедобывающих странах Ближнего и Среднего Востока в середине 70-х годов приблизительно равнялась мощности заводов одной Франции,или Германии, или Великобритании и значительно уступала мощности таких заводов в Италии. В результате ориентации на сырье, ввозимое морским путем, нефтеперерабатывающие заводы теперь все более тяготеют к портовым городам. Только в последнее время в связи с сооружением нефтепроводов от портов в глубь стран роль приморских районов стала постепенно снижаться.

Основная добыча природного газа в капиталистическом мире сосредоточена в США, Нидерландах, Канаде, Великобритании, Герамнии. До 60-х годов развитые капиталистические государства не проявляли большого интереса к запасам природного газа развивающихся стран; он обычно просто сжигался в факелах. Но когда был найден способ транспортировки газа в сжиженном виде (при температуре - 165° С) и создан необходимый флот танкеров-метановозов, международная торговля природным газом возросла. Он доставляется: из Алжира - во Францию, Великобританию, Испанию, США; из Ливии - в Италию, Испанию; из Брунея, Индонезии, Объединенных Арабских Эмиратов, Аляски - в Японию. Проектируются поставки сжиженного газа в США, Западную Европу, Японию из стран Персидского залива, Нигерии, Венесуэлы. Разрабатываются проекты подводных газопроводов через Средиземное море, что позволит транспортировать газ из Северной Африки в Европу, не подвергая его сжижению.

Итак, в наши дни нефть и природный газ играют главную роль в топливном хозяйстве большинства стран мира, но их ресурсы не столь велики, как ресурсы угля: потенциальные общегеологические запасы последнего составляют, по разным оценкам, от 10 до 16 трлн. т, а запасы нефти-«всего» от 250 до 450 млрд., из которых разведано пока примерно 100 млрд. т. При современной добыче разведанных запасов хватило бы лет на 30-40, но потребление нефти растет...

Попытаемся заглянуть в 2000 год. Если бы до этого времени сохранились темпы среднегодового прироста добычи нефти, которые наблюдались в 1960-1970 гг., - 7%, то на рубеже веков пришлось бы ежегодно извлекать 17,5 млрд. т! Обычно в прогнозах исходят из более низких темпов прироста, равных 4 %. Но и при этом в 2000 г. добыча нефти должна достигнуть 7,5-8 млрд. т, а всего за оставшуюся четверть века нужно было бы добыть около 200 млрд. т, т. е. больше, чем за всю предшествующую историю человечества, и вдвое больше нынешних разведанных запасов нефти. Такая ситуация вполне может привести к дефициту жидкого топлива.

И тем не менее концепция науки относительно обеспеченности человечества энергетическими ресурсами вполне оптимистична. Она исходит из того, что мировые ресурсы нефти и природного газа могут быть увеличены. Во-первых, очень вероятно открытие новых крупнейших бассейнов и месторождений как на суше, так и на море. Во-вторых, повышение коэффициента извлечения нефти из пласта хотя бы на несколько процентов может и при нынешних запасах дать дополнительно многие миллиарды тонн этого топлива. В-третьих, современная техника позволяет экономичнее, чем прежде, получать жидкое топливо из битуминозных песчаников, горючих сланцев, угля. Давно известны, например, крупнейшие залежи битуминозных песчаников на западе Канады, из которых можно извлечь почти столько же нефти, сколько из нефтяных месторождений Ближнего и Среднего Востока. Большие запасы таких песчаников имеются в США, Венесуэле, на Мадагаскаре. Производство нефти из горючих сланцев намечается в США, в Бразилии и некоторых других странах.

Энергетический кризис в капиталистическом мире вызвал к жизни многочисленные проекты получения искусственных нефти и газа путем переработки угля. Такая переработка в условиях резкого повышения мировых цен на нефть оказывается рентабельной.

Но эти возможности увеличения энергетических ресурсов человечества - далеко не единственный путь. К тому же 80-е годы представят собой, по-видимому, вершину нефтегазового этапа развития мирового энергохозяйства. Затем доля нефти в потреблении топлива и энергии начнет снижаться. Предпринятый всеми развитыми капиталистическими странами в результате энергетического кризиса пересмотр прежних энергетических программ в направлении уменьшения ориентации на нефть, возможно, ускорит этот процесс.

Что же придет на смену нефти?

Уголь? Еще долгое время оставаясь надежным подспорьем мировой энергетики, на главную роль он, очевидно, претендовать уже не сможет.

Гидроэнергия? Известно, что пока используется небольшая часть (12-13%) мирового гидропотенциала; лишь к концу века она возрастет примерно до 1/3. В наши дни высокой степенью освоения гидроресурсов выделяются, пожалуй, только страны Западной Европы и Япония. Значительная часть экономического гидропотенциала использована в Европейской части России, в ряде районов США и Канады; но еще далеко не исчерпаны возможности рек Сибири и Дальнего Востока в россии, рек Китая, Бразилии, Канады, Республики Заир и многих других стран. Тем не менее и в перспективе доля гидроресурсов в мировом производстве, энергии, видимо, как и теперь, не будет превышать нескольких процентов.

Геотермическая энергия? Природные условия делают возможным ее использование примерно в 80 странах мира. Геотермические электростанции работают уже в России, США, Японии, Италии, Мексике, Новой Зеландии, проектируются и в других странах. Но, разумеется, это не главная дорога развития мировой энергетики.

То же самое можно сказать и об энергии приливов, ветра и Солнца.

Пока приливные электростанции работают лишь во Франции и России. Проекты их сооружения существуют в России (например, на берегах Белого и Охотского морей), в Канаде (где в заливе Фанди высота прилива достигает 18 м), Великобритании (на р. Северн и с помощью плотины через Бристольский залив), Франции, Австралии, Аргентине.

Потенциально энергия ветра в десятки раз превышает потребности человечества, но она непостоянна, и ее трудно «приручить».

Вклад Солнца в энергетический баланс земного шара во много раз превышает то, что могут дать все остальные источники тепла, вместе взятые. Уже теперь десятки тысяч жителей Японии обеспечены горячей водой благодаря солнечным термоустановкам. Солнечные опреснители в Средней Азии, в США, Австралии и в некоторых других странах дают воду для питья и орошения полей.

И все же оптимистическая концепция будущего исходит из перспектив использования не столько упомянутых видов топлива и энергии, сколько из того, что НТР вызвала к жизни принципиально новые направления развития мировой энергетики, важнейшее из которых - атомная энергетика. Не случайно началом современной НТР обычно считают 1954 год, когда в Обнинске под Москвой вошла в эксплуатацию первая в мире атомная электростанция (АЭС).

Развитию атомной энергетики способствуют надежность работы АЭС и их преимущества перед обычными тепловыми электростанциями в отношении охраны окружающей среды. Кроме того, атомная энергетика позволяет почти полностью устранить зависимость размещения АЭС от топливных и транспортных «слагающих», ориентировать их прежде всего на основные районы потребления энергии, испытывающие недостаток «старых» видов топлива. Один из примеров такого рода - сооружение атомных электростанций в Европейской части России. К тому же в ряде стран увеличивается многоцелевое использование АЭС - не только как производителей электроэнергии, но и как источников тепла.

Развитию атомной энергетики способствует и сравнительная обеспеченность ее основными видами природного сырья - ураном и торием. Запасы урана известны в десятках стран. За рубежом основная их часть приходится на США, Австралию, Канаду, ЮАР и Намибию, Нигер и Францию. Эти же страны, и прежде всего США, - основные производители урановой руды и урановых концентратов. Мировое капиталистическое производство урановых концентратов находится йа уровне 30- 40 тыс. т в год и пока обеспечивает потребности атомной энергетики.

К этому надо добавить месторождения тория в Индии, Канаде. Запасами атомного сырья располагают также Россия и другие страны.

В 1960 г. во всем мире было 20 АЭС общей мощностью немногим более 1 млн. кВт. В 1975 г. их насчитывалось уже 130 общей мощностью более 80 млн. кВт; они давали 5-6 % всей производимой в мире электроэнергии. В 1980 г. мощность АЭС в мире достигнет примерно 2Q0 млн. кВт. Существует много прогнозов относительно дальнейшего роста мировой атомной энергетики. Еще недавно предполагалось, что в 2000 г. АЭС будут вырабатывать 1/2 всей электроэнергии. Однако в последние годы программы развития этой отрасли в большинстве капиталистических стран под влиянием кризиса были сокращены.

В ближайшее время в развитии атомной энергетики должен произойти важный качественный скачок - переход от реакторов на тепловых нейтронах к так называемым реакторам-размножителям на быстрых нейтронах (РРБН). Применение таких реакторов повышает эффективность использования урановой руды в 20-30 раз. При этом становится экономически оправданной разработка даже очень бедных месторождений, а также извлечение урана из морской воды. Когда говорят о неисчерпаемости ядерного горючего, имеют в виду прежде всего его использование на РРБН.

Еще одно новое направление в энергетике - создание магнитогидродинами-ческих генераторов для прямого преобразования тепловой энергии в электрическую. Первые в мире опытно-промышленные МГД-генераторы уже работают в России. Ведутся эксперименты по использованию в качестве топлива чистого" водорода, который обладает высокой теплотворной способностью.

Наконец, ученые предполагают, что в конце века станет реальным применение термоядерной реакции для промышленных целей. Осуществление термоядерного синтеза, при котором из 1 г газа выделяется столько энергии, сколько получается при сжигании 10 т угля, сможет практически навсегда обеспечить энергетические потребности человечества.

Металлургия

Машины, оборудование, сооружения, транспортные средства, предметы домашнего обихода, имеющиеся в современном мире, заключают в себе несколько миллиардов тонн различных металлов, и с каждым годом цифра эта возрастает. Особенно широко используются человечеством черные металлы, что объясняется их относительной дешевизной и универсальностью. Вот почему уровень развития черной металлургии остается одним из важных показателей общего уровня развития той или иной страны.

Черная металлургия как отрасль хозяйства включает добычу и обогащение железных, марганцевых и хромитовых руд, производство чугуна, стали, проката, ферросплавов, вторичное использование металлического сырья, коксование угля, производство огнеупоров и других вспомогательных материалов. Главная роль в этом комплексе принадлежит собственно металлургическому переделу (чугун - сталь-прокат).

В мире - по крайней мере до последнего времени - происходило постоянное увеличение темпов роста выплавки черных металлов. Для того чтобы выплавка стали увеличилась со 100 до 200 млн. т, потребовалось 24 года (с 1927 по 1951), следующее удвоение произошло уже за 12 лет (1952-1964). В 1976 г. был достигнут уровень в 680 млн. т стали; добыча железной руды приблизилась к 900 млн. т.

Цветная металлургия по объему производства сильно уступает черной: всех цветных металлов, вместе взятых, в мире выплавляется раз в 20-25 меньше, чем стали. Однако значение цветной металлургии определяется, естественно, не весом ее продукции, а той ролью, которую играют в современном хозяйстве медь, цинк, свинец, олово, алюминий, магний. Создание новейших отраслей промышленности (атомной, ракетной, радиоэлектронной) увеличило спрос на бериллий, литий, цирконий, цезий, тантал, германий, селен, теллур и многие другие легкие, редкие и рассеянные металлы. В состав цветных обычно включают и благородные металлы - золото, серебро, платину, а нередко и так называемые легирующие - вольфрам, молибден, ванадий и другие, придающие особые качества чугуну и стали. Словом, под влиянием НТР структура цветной металлургии сильно усложнилась. В современном хозяйстве находят применение все имеющиеся в природе цветные металлы.

Важнейшая предпосылка для развития черной и цветной металлургии - необходимые запасы рудного сырья. По содержанию в земной коре на первом месте стоит алюминий, на втором - железо, далее идут магний, марганец, медь, титан, никель. Общие ресурсы железных руд на Земле приближаются к 1 трлн. т. Даже с учетом роста мировой добычи они могут обеспечить потребности человечества в течение длительного времени. То же самое можно сказать и о запасах руд большинства цветных металлов, хотя - за исключением содержащих алюминий - они измеряются уже лишь в сотнях и даже в десятках миллионов тонн.

Размещение месторождений рудных ископаемых подчинено определенным геологическим закономерностям. Наибольшее число их располагается в областях палеозойской и кайнозойской складчатостей.

Запасы руд черных и цветных металлов известны в десятках стран мира. То же относится и к их добыче. Однако основная ее часть приходится, как правило, на сравнительно небольшое число государств.

Научно-техническая революция привела к значительной переоценке рудных богатств. Она выдвинула новые требования к концентрации запасов, к особенностям их экономико-географического положения, возможностям открытой добычи. Перед второй мировой войной в железорудной промышленности резко преобладала подземная добыча. Теперь же в подавляющем большинстве стран, и в том числе в России и США, основная масса руды добывается гораздо более дешевым и экономичным открытым способом. Этим же способом добывают более половины медной руды, практически все бокситы.

В огромной степени изменились требования и к качеству руды. В наши дни предпочтительнее оказывается крупное месторождение бедной руды, чем небольшое - богатой. Ведь так или иначе ²/з «сырой» руды приходится обогащать, и на металлургические предприятия она поступает преимущественно в виде агломерата или окатышей с достаточно высоким содержанием железа. Не случайно именно в эпоху НТР началось широкое вовлечение в хозяйственный оборот железистых кварцитов Курской магнитной аномалии, таконитов США и Канады, джеспиллитов Австралии и т. д. Неравномерность в обеспеченности рудным сырьем служит важной предпосылкой для международного географического разделения труда в черной и цветной металлургии. О его масштабах свидетельствует хотя бы то, что почти половина всей добываемой в мире железной руды проходит через сферу внешней торговли (примерно 80% транспортируется морским путем, а средняя дальность перевозок составляет 8-10 тыс. км). Но сам характер такого разделения труда в металлургии стран социалистической и капиталистической систем различен.

В целом социалистические страны - члены СЭВ вполне обеспечены всеми видами сырья для черной и цветной металлургии, однако между ними эти ресурсы распределены весьма неравномерно. Наиболее благоприятные природные предпосылки для развития металлургии имеет Россия, занимающая первое место в мире по запасам и добыче угля, железной и марганцевой руд. Коксующегося каменного угля много в Польше и Чехословакии, бокситами особенно богаты Венгрия и Румыния, медной рудой и полиметаллами - Польша и Болгария, никелем - Куба. Большие запасы руд цветных металлов таятся в недрах Монголии и Вьетнама. А вот крупных ресурсов железной руды нет ни в одной из этих стран, кроме России.

Страны капиталистической системы хозяйства в целом также обеспечены всеми видами сырья для черной и цветной металлургии. Однако география этой отрасли несет на себе яркий отпечаток международного капиталистического разделения труда.

В капиталистическом мире сформировались три главных района черной металлургии, которые производят примерно равное количество металла, - США, Западная Европа и Япония. Наибольшие мощности имеют США, но для этой страны также характерны резкие спады производства, постоянная недогрузка производственных мощностей. Доля США в выплавке черных металлов по сравнению с довоенным и особенно первым послевоенным периодом резко снизилась. Зато возросла доля стран Западной Европы, и в первую очередь Германии. Еще более быстрый рост черной металлургии показала Япония, где в 1950-1975 гг. выплавка стали увеличилась более чем в 25 раз. Япония превратилась также в крупнейшего экспортера черных металлов.

Было время, когда металлургия развитых капиталистических стран опиралась преимущественно, если не полностью, на собственные ресурсы рудного сырья. Но затем многие из них были истощены или даже исчерпаны. Теперь Япония свои потребности в железной руде фактически полностью удовлетворяет за счет импорта (его абсолютные размеры уже превысили 150 млн. т в год), Германия - почти полностью. В связи с этим произошла переориентация черной металлургии на ресурсы развивающихся стран.

На развивающиеся страны приходится половина общих запасов железной руды несоциалистического мира. В Бразилии, например, ее больше, чем в США, в Индии намного больше, чем во Франции. К тому же руды Бразилии, Либерии, Мавритании, Чили, Венесуэлы, Перу богаче железом. В развивающихся странах сосредоточено и более половины запасов бокситов. В первую очередь это относится к странам тропического и экваториального поясов (Ямайка, Суринам, Бразилия, Гвинея), где широко развита латеритная кора выветривания и бокситы залегают обычно на небольшой глубине. Развивающиеся страны богаче развитых и по запасам марганца (особенно велики они в Индии, Бразилии, Габоне), меди (в Чили, Замбии, Заире), хромитов, кобальта, ванадия, олова. Едва ли где-нибудь еще, кроме знаменитого «медного пояса» Заира и Замбии, можно встретить руды с содержанием металла, достигающим 10%. В результате доля развивающихся стран в" несоциалистическом мире по добыче железной руды составляет уже примерно 1/3, по добыче бокситов и медной руды превышает 1/3, а оловянной руды - 20%

После второй мировой войны черная металлургия, как основа индустриализации, была создана в некоторых развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки. Многим из них большое содействие в развитии этой отрасли оказывают социалистические государства. Темпы роста черной металлургии в развивающихся странах теперь выше среднемировых. Доля их в мировой выплавке хотя и медленно, но возрастает. И тем не менее пока еще многие из них продолжают играть роль прежде всего поставщиков сырья. Грузопотоки железной руды, зарождаясь у гвинейского побережья Африки, у берегов Южной Америки, Южной Азии, далее идут в Японию, в Западную Европу, а в последнее время и в США.

Аналогична картина и в алюминиевой промышленности. Основная выплавка алюминия в капиталистическом мире сосредоточена в США, Японии, Канаде, Германии, Норвегии, Франции, Австралии, Великобритании, из которых только США, Франция и Австралия располагают собственными бокситами. Остальные страны импортируют их и глинозем из Ямайки, Суринама, Гайаны, Гвинеи, Малайзии. Однако в последние 10-15 лет в некоторых развивающихся странах (Индия, Бразилия, Мексика, Иран, Гана, Венесуэла и др.) возникли первые свои алюминиевые заводы.

Очень низкое содержание металла в медных и оловянных рудах (для получения 1 т меди необходимо переработать примерно 100 т руды, для получения 1 т олова - свыше 300 т руды) привело к тому, что ввозить рудное сырье монополиям оказалось невыгодным. Поэтому еще до второй мировой войны выплавка черновой меди и чернового олова возникла в районах добычи - в странах Азии, Африки и Латинской Америки. В последнее время империалистические монополии (в частности, и под давлением мер по охране окружающей среды) стали развивать там и производство чистых, рафинированных цветных металлов: например, в Замбии, Чили, Заире - меди, в Малайзии -шова. Хотя пока почти все потребление этих металлов по-прежнему сосредоточено в развитых капиталистических государствах, меры по национализации цветной металлургии, предпринимаемые некоторыми государствами Азии, Африки и Латинской Америки, так же, как и организация странами-производителями международных объединений, постепенно ликвидируют прежнее бесконтрольное господство монополий.

Именно с потерей такого господства в результате все более решительной борьбы развивающихся стран за свои национальные богатства связано новое направление ресурсной политики империалистических государств. В частности, оно выразилось в форсированном использовании ресурсов Канады и Австралии. За короткое время эти страны выдвинулись в число крупнейших производителей и экспортеров железной руды, бокситов, меди, полиметаллов, никеля, титана, серебра, циркония, многих «металлов XX века». География международных грузопотоков канадского сырья предопределена ориентацией их прежде всего на США, австралийских - на Японию. К числу важных поставщиков такого сырья относится и ЮАР; кроме того, она же основной «добытчик» золота в капиталистическом мире.

Таковы основные черты географии мировой черной и цветной металлургии. Что же касается размещения этой отрасли в пределах отдельных стран и регионов, то оно в наши дни также претерпевает существенные изменения. Здесь особенно четко прослеживается связь между особенностями технологии и характером размещения производства.

В последнее время наблюдается быстрый рост объемов и мощностей всех основных металлургических агрегатов.

В России и Японии уже вступили в строй доменные печи объемом 5 тыс. куб. м; такая домна может дать в год 4 млн. т чугуна - больше, чем иная довольно развитая страна. Крупный современный прокатный стан производит несколько миллионов тонн слитков в год. Вместе с мощностью агрегатов растет и мощность предприятий. Самые крупные в мире металлургические комбинаты уже достигли годового уровня выплавки стали 15 млн. т.

В середине XVIII - начале XIX в. черная металлургия ориентировалась на территориальные сочетания каменного угля и железной руды. Именно такое сочетание имелось в Англии, но вообще оно встречается довольно редко. Затем в течение длительного времени большинство районов и центров черной металлургии формировалось в пределах угольных бассейнов, ориентируясь прежде всего на получение кокса из коксующегося угля. Такова металлургия Рурского каменноугольного бассейна Германии, заводы которого и теперь выплавляют 40% всеи стали, производимой этой страной. Так возникла черная металлургия Донбасса и Кузбасса, Аппалачского каменноугольного бассейна в США, угольных бассейнов Польши, Чехословакии, Бельгии и многих других стран. Ориентация на запасы железной руды (Лотарингия во Франции, Люксембург) в общем была гораздо более редкой.

Но в последние десятилетия положение изменилось. Совершенствование технологии доменного производства привело к резкому снижению расхода кокса на 1 т чугуна - до 500-600 кг. Железной руды стало расходоваться больше, чем угля. Поэтому в размещении черной металлургии усилилась ориентация на руду, причем прежде всего на крупные ее месторождения (современный металлургический завод с производительностью 5-6 млн. т чугуна в год, рассчитанный даже лишь на 40 лет жизни, должен иметь рудную базу не менее 0,5 млрд. т). Этот тип ориентации очень характерен для России. Сырьевую ориентацию имеет у нас и большинство предприятий цветной металлургии.

Но пожалуй, еще чаще заводы черной металлургии стали возникать в местах, отличающихся выгодным транспортно-географическим положением, например на пересечении грузопотоков угля и руды. Этот вариант размещения отнюдь не нов. Например, металлургические заводы района Чикаго в США в свое время возникли как раз в месте пересечения потока аппалачского угля с потоком руды, идущим от оз. Верхнего; заводы Приднепровья на Украине - на пересечении потоков криворожской руды и донецкого угля.

В развитых капиталистических странах, зависящих от импорта металлических руд, ориентация на выгоды транспортно-ге-ографического положения получила конкретное выражение в чрезвычайном усилении тяготения металлургических заводов к морским портам. Сначала, еще до второй мировой войны, этот тип ориентации проявился в размещении заводов цветной металлургии - медеплавильных, цинкоплавильных и др. За последние 15-20 лет он стал преобладающим и в размещении заводов черной металлургии. Наиболее яркий пример такого рода являет собой Япония, где фактически все металлургические заводы расположены на морском побережье. Эта же тенденция объясняет увеличение роли прибрежных районов в Италии, Франции, Германии, а в последнее время и в США.

По мере укрупнения металлургических комбинатов сфера распространения выпускаемой ими продукции также растет, и поэтому все труднее говорить об определенных районах и зонах ее сбыта. Но в отношении заводов неполного цикла, заводов передельной металлургии ориентация на потребителя сохраняется. Такую же ориентацию имеют и получившие во многих странах довольно широкое распространение сравнительно небольшие, так называемые мини-заводы, часто специализирующиеся на прямом восстановлении железа.

По мотивам книги "Страны и народы"